Март, 2011.

Александр Барвинский

Физика и объективная реальность

Эта статья предназначалась для Живого Журнала (Live Journal). Я размещаю ее на сайте книги «Узники Вселенной». Критику, пожелания и вопросы можно адресовать в Live Journal автору статьи - Барвинскому Александру Петровичу, т. е. мне - по адресу:
http://alexandr-un.livejournal.com

или на второй мой персональный сайт - в раздел отзывов:
www.Barvinskiy-a.narod.ru

О чем пойдет разговор в статье?

«О роли физических теорий в научно-технической практике» - это тема многих моих статей и лекций, размещенных в системе Интернет. Тема эта созвучна с другой, родственной темой: «Отображение реальности нашего мира с помощью физики». Об этом говорилось в моих статьях, размещенных в НТЖ «Электропанорама» (2001 – 2009 гг., Киев), а также - в книге «Узники Вселенной» (Киев, изд. Компьютерпресс, 2006). В статье утверждается:

«Незавершенность математических теорий, претендующих на физическое описание систем и взаимодействий, не позволяет исследователям достичь объективной реальности сложного мира, созданного Природой: классического - механического и квантового - волнового. Теоретическая «нестыковка» двух миров вызвана ошибкой, допущенной в технологии познания реальных систем и процессов реальных преобразований, происходящих с участием среды пространств, и наблюдателей».

Физическая незавершенность «математизированных» теорий обусловлена отсутствием не только правильных выводов, но и подходов, способных определять объективную реальность систем, подсистем и процессов. Под объективной реальностью понимаются природные системы и процессы, доступные исследованиям в физических, химических, астрономических и других видах естественно-природных наблюдений и экспериментов. Под совместной связью и зависимостью двух миров (классического и квантового) подразумевается реальные переходы одного мира в другой - в альтернативе к математическим преобразованиям, связанным с числами, уравнениями, функциями, их графикой, а также графикой и аксиоматикой различных геометрий. Кроме того - во всех случаях, относящихся к определению физикой реальности систем и процессов, должна быть четко установлена

роль наблюдателя, находящегося в различных, но вполне определенных глобальных квантовых системах - в различных вселенных.

В подобных исследованиях роль систем и процессов определяется, исключительно, по их отношению к восприятию наблюдателя, который эти системы и процессы пытается изучить и описать. Наблюдатель является своеобразной «лакмусовой бумажкой». Он проявляет свои интеллектуальные качества, знания и опыт в определении объективной реальности сложного мира, созданного Природой. Такая реальность, как правило, не зависит от действий, связанных с наблюдениями в процессе познания, но эта реальность реагирует на выполнение субъектами преобразовательных функций. Мы вынуждены осознавать роль наших «рукотворных» преобразований в процессах, происходящих в Солнечной системе и на планете Земля. В подсистемах Вселенной - в многочисленных галактиках - наша роль «преобразователя» отсутствует: она нулевая. Только на нашей планете, и только для нашего наблюдателя, эта роль значима. Но и здесь, в сравнении с энергетическими природными процессами, происходящими на планете и в ближайшем космосе, наша функция преобразователя весьма скромна.

Два пути открыты перед нами: первый путь - перестать вмешиваться в природные процессы преобразований, и пусть развитие событий идет «своим ходом». Второй путь - при помощи науки, в первую очередь - физики, астрономии, химии и других естественно-природных научных направлений - попытаться раскрыть реальный смысл систем и процессов преобразований. Добившись высокой степени соответствия естественно-природных научных направлений реальности, мы вплотную подойдем к внедрению научно-технических новаций, способных конкурировать с природными системами и процессами. Такие новации не только улучшат условия жизни земной цивилизации, но и обеспечат наше выживание в предстоящих природных катастрофах. Мы уже худо-бедно, но движемся по второму пути. Сегодня, нам желательно обратить внимание на главную особенность познания реальности с использованием физических и математических экспериментов. Заключается она в следующем:

«Реальная природа систем и процессов, при первичном применении математики в образах «теоретических величин», в таких исследованиях оказывается недостижимой. В каждом из случаев подобного познания, получение результата, связанного с выходом к реальности, вынуждено отодвигается «в будущее» - на неопределенно долгое время. В силу этого фактора - попытки математического познания объективной реальности нашего мира не достигают цели. Объективная реальность не раскрывается в математических исследованиях, которые с начала прошлого века претендуют на роль физических исследований». Здесь говориться о том, что не может быть опровергнуто никакой логикой, ранее нами установленной: «Без перехода от математики к физике, математические исследования, проводимые в физике, остаются математическими, а не физическими исследованиями». В подобных случаях, исследователь не достигает понимания основ природных систем и процессов, а математические

абстракции и идеализации, связанные с физикой, не завершаются расшифровкой реальных систем и процессов преобразований (событий).

В математических «экспериментах», исследователь, как правило, не способен найти реальные аналоги первично принятой символике в образах математических атрибутов. Математические абстракции ложатся в основу исследований, которые, на первом этапе, выполняются в образах математических построений, а на втором этапе - превращаются в физические идеализации. Но именно здесь, на втором этапе познания, физики-теоретики предполагали (сто лет назад) завершать свои исследования в физических терминах, близких к реальным системам и процессам реальных - природных преобразований. Достичь положительного результата, в минимально усложненных случаях, теоретикам не удавалось раньше и не удается теперь.

Абстрактная математика, первично примененная в физическом поиске, блокирует теоретические подходы к реальным систем и реальным процессам преобразований. Чтобы исправить создавшееся положение, нам необходимо в «технологии познания» выполнять двойной переход: вначале от абстрактной математики - к естественно-природной физике, а затем, от нее - к реальности. Сбой в познании законов Природы произошел по той простой причине, что физики-теоретики, в своем большинстве, оказались математиками, но никак не физиками.

Физика и математика – две различные науки, основанные на совершенно разных аксиоматических построениях. С этим легко согласиться. Об этом говорилось раньше - в моих статьях и лекциях на сайтах: (http://barvik.com.ua и www.Barvinskiy-a.narod.ru), а также - в книге «Узники Вселенной».

Незавершенность теорий относительности А. Эйнштейна (СТО и ОТО), призванных исполнять роль фундаментальных физических построений, привела исследователей к тупиковой ситуации. По этой причине, негативные явления распространились не только на теоретическую, но и на экспериментальную физику. Более того, сегодня «негатив познания» проявился в отсутствии инженерных решений, способных привести нашу цивилизацию к научно-техническим новшествам.

Изменить сложившуюся ситуацию можно и нужно. Для этого желательно, чтобы в каждом, из ранее физически незавершенных математических исследований (например, в релятивистской относительности Хендрика Лоренца), были задействованы переходы от математики к физике, а от нее - к объективной реальности мира, созданного Природой. До сих пор, переход от первичных математических построений к объективной реальности, наблюдаемой в нашем мире, отсутствовал. Верным будет утверждение, что, в последние сто лет, поиск физического и реального перехода между математическими компонентами и реальными системами и процессами не привел к положительному решению.

В силу этой банальной причины, связь абстрактных и идеализированных математических атрибутов с реальными системами и процессами не была обнаружена. Проще говоря, первичным математическим компонентам не были найдены аналоги, как в идеализированных физических системах, так и

в системах естественно-природных построений. В последнее, время такую связь физики-теоретики даже не пытаются установить. Сегодня их вполне устраивают математические преобразования, обнаруженные между «теоретическими величинами». Довольствуясь своими интеллектуальными достижениями в математике, физики-теоретики настойчиво пытаются их представлять достижениями в физике. В этой связи, математическим абстракциям, применяемым в построениях физиков-теоретиков (в том числе - «квантовиков») нам необходимо найти четкое физическое истолкование.

При создании новых физических теорий, крайне желательно первоначально рассматривать, изучать и описывать не «теоретические величины», а наблюдаемые системы, подсистемы и среду пространства в их непосредственной связи с объективной реальностью нашего мира. Такую реальность мы способны наблюдать и познавать в экспериментах, относящихся к естественно-природным направлениям науки.

Математические преобразования, имеющие отношение к физике, исследуются во многих математических разделах и подразделах: в векторной алгебре, в теории функций, в прямоугольной геометрии Эвклида, в криволинейных геометриях Лобачевского, Римана, Бойяи, Гаусса, а также - в математических фазовых пространствах. Для установления объективной реальности сложного мира, созданного Природой, нам необходимо, чтобы любое физическое исследование первоначально базировалось на анализе данных, получаемых в наблюдениях над реальными системами и реальной средой пространства. В такой среде находятся реальные системы, подсистемы и наблюдатели. Утверждается, что в физическом исследовании первоначально нужно использовать наблюдения над природными системами. После этого, в процессе познания, нам необходимо применять физическую логику построения и преобразования систем в среде пространств. Логика, основанная на физической аксиоматике, приводит нас к реальным преобразованиям, познаваемым в прямом физическом опыте или в астрономическом наблюдении. В предельном случае - для физического исследования - может применяться мысленный эксперимент, подкрепляемый методом экстраполяции.

В связи со сказанным, нам желательно сконцентрировать внимание на отношении к реальности одного из ведущих физиков-теоретиков прошлого века – Альберта Эйнштейна. Привожу фрагмент из переписки Эйнштейна с его научным единомышленником – Эрвином Шрёдингером. Текст письма раскрывает роль физики, как науки, в понимании автора двух незавершенных релятивистских ТО. Письмо датировано 22.07. 1950 г., оно не вошло в академический четырехтомник работ А. Эйнштейна (Москва, «Наука», 1966 – 67 гг.). С текстом письма можно ознакомиться в академическом издании работ Э. Шрёдингера. Вот, что писал А. Эйнштейн о физике и реальности, обращаясь к Э. Шрёдингеру:

«Ты единственный из современных физиков, кто понимает, что нельзя обходить вопрос о реальности, оставаясь честным. Большинство не дают себе отчета, какую рискованную игру они ведут с реальностью - реальность как

нечто независимое от констатации. Они как-то думают, что квантовая теория дает описание действительности, при том - полное описание. Это представление, однако, красивейшим образом опровергается твоей радикальной системой: атом + счетчик Гейгера, усилитель + взрывчатка + кошка – в одном ящике. Причем φ-функция системы содержит кошку как в живом виде, так и в распавшемся на составные части».

Это только один фрагмент, взятый из письма А. Эйнштейна. В нем отображено существовавшее на то время теоретическое понимание физической сути квантовых систем и процессов. Так их себе представляли Эйнштейн, Шрёдингер и многие другие физики-теоретики.

Следует отменить, что на протяжении своей жизни, как А. Эйнштейн, так и Э. Шредингер меняли свое отношение к реальности, той реальности, которую способна описывать физика в наблюдениях и в физических, а не математических построениях. Первое, что нам необходимо обсудить, это негативный факт, заключающийся в проявлении «аморфности» со стороны физиков-теоретиков к процессу познания: у них не произошло четкого разделении естественно-природной физики - от абстрактной математики. Можно вспомнить о попытках Э. Шрёдингера «присвоить звание» реальности математической φ-функции. В этой же связи, но уже в отношении к А. Эйнштейну, нужно указать на его высказывание, сделанное в последние годы творчества. Эйнштейн утверждал, что в квантовой механике сомнения вызывает не правильность применения математического аппарата, а его физическая интерпретация. После этого, нам остается задать вопрос: «Что призвана определять теоретическая физика?»

В работе «Элементарные соображения по поводу интерпретации основ квантовой механики» (1953 г.), А. Эйнштейн писал: «Своеобразие современной ситуации в квантовой механике состоит, по-моему, в том, что сомнениям подвергается не математический аппарат теории, а физическая интерпретация ее утверждений. Каково отношение φ-функции к конкретной единичной ситуации, т. е. к индивидуальному состоянию некоторой отдельно взятой системы? Иными словами: что говорит φ-функция об (индивидуальном) «реальном состоянии»? Прежде всего, можно усомниться в том, что такой вопрос вообще имеет какой-либо смысл».

Сегодня можно ответить на этот вопрос. Но, мы должны уточнить, относительно какого предмета А. Эйнштейн говорил «об индивидуальном реальном состоянии». Этот «предмет» - отдельно взятая микрочастица, выделенная из массы других, подобных ей частиц, участвующих в волновых процессах преобразований. А. Эйнштейн подчеркивал: «Прежде всего, можно усомниться, что такой вопрос вообще имеет какой-либо смысл».

Не будем углубляться в дальнейшие рассуждения А. Эйнштейна, о связи акта наблюдения с реальностью, не зависящей от наблюдения. Мы можем утверждать только одно: никаких сомнений в логичности вопроса, «осмысленного и решенного Природой», но «бессмысленного» для Эйнштейна, не возникало бы, если бы ученый смог, во-первых, четко разграничить физические системы отсчета, от математических координатных

систем. И, во-вторых, если бы он, в мысленном эксперименте, сумел помещать наблюдателей в различные физические системы отсчета и, при этом, смог бы анализировать изменения, происходящие в сознании наблюдателей. По первому вопросу претензии А. Эйнштейну предъявил Юрий Владимиров. Правда, его замечание «немного запоздало» - оно было сделано в 80-х годах прошлого столетия, уже после смерти А. Эйнштейна. По второму вопросу - о наблюдателях и системах - замечание А. Эйнштейну сделал Ли Пейдж. Произошло это в 1936 году.

Этот малоизвестный факт обсуждался в нескольких моих статьях, размещенных на сайтах Интернет. Мы рассмотрим первую часть письма Эйнштейна к Шрёдингеру вслед за прочтением следующей его части:

«На самом деле, никто не сомневается, что наличие или отсутствие кошки – нечто независимое от акта наблюдения. Но тогда описание с помощью φ-функции – неполное и должно существовать более полное описание. Кто хочет рассматривать квантовую теорию (в принципе) как окончательную, тот должен полагать, что более полное описание бесцельно, потому что для него невозможно установить законы. Если бы это было так, то физика представляла бы интерес для лавочников и инженеров. Все это было бы очень печально. Ты совершенно правильно подчеркиваешь, что полное описание не может быть построено на понятии ускорения и, мне кажется, также мало, на понятии частиц.

Итак, из нашего набора ремесленных инструментов осталось лишь понятие поля. Но, черт знает, выдержит ли оно. Я думаю, стоит держаться его, т. е. понятия непрерывности, пока не будут действительно обоснованные причины против. Мне кажется верным, что в принципе статистический характер теории - простое следствие неполноты описания. При этом ничего не говорится о детерминистском характере теории. Именно это понятие совершенно туманно до тех пор, пока неизвестно, сколь много нужно данных, чтобы определить «начальное состояние». До некоторой степени тяжело видеть, что мы все еще находимся в положении младенцев и неудивительно, что наши парни противятся, чтобы его продлить».

В первой части письма содержится описание теоретического понимания современниками А. Эйнштейна природы квантовых явлений. В этом вопросе теоретики разделились на два лагеря, причем, диаметрально противоположные. К ученым, которые поддерживали А. Эйнштейна, можно причислить М. Планка, Л. де Бройля, Э. Шрёдингера, Х. Лоренца - они отстаивали неполноту описания физикой квантовых систем и процессов. В то время еще теплилась надежда, что, в конце - концов, будет найден способ описания реальности квантовых систем, подобно тому, как это делает классическая механика - для своих систем и процессов.

В другую группу ученых, во главе с Нильсом Бором, вошли: Вернер Гейзенберг, Макс Борн, Поль Дирак, Вольфганг Паули. Они доказывали, что описание квантовых процессов является полным, Для нашего наблюдателя, другим оно быть не должно. И происходит это в связи с природой квантовых явлений, главная особенность которых - квантовая неопределенность Гейзенберга. Эксперимент, проведенный в 1982 году французским физиком-практиком Аленом Аспеком, подтвердил: «Избавиться от квантовой неопределенности космический наблюдатель не может, ни при каких обстоятельствах. Обойти это явление мы не способны, несмотря ни на какие ухищрения. Эксперимент, проведенный А. Аспеком, дал понять, что в споре ученых прав оказался Нильс Бор, - ошибался Альберт Эйнштейн».

Ниже, в небольшом объеме текста, я постараюсь установить, так ли, на самом деле, все было правильно и просто в разрешении спора между двумя группами ученых - спора относительно достоверности восприятия квантовых процессов в понимании полноты или неполноты их описания физикой. Обращаю Ваше внимание на одно обстоятельство: обе группы ученых

признавали два типа относительности (Галилея и Лоренца). Но, в конкретном случае, при попытках установления связи квантовой механики с классической механикой, нигде и ничего не говорилось о восприятии нашей глобальной системы (Вселенной) космическим наблюдателем. Этого не произошло - в сравнении с рассмотрением подобных восприятий другими наблюдателями, размещенными в квантовых микрочастицах вещества или микрочастицах излучений. В целях экономии места и времени, я комментирую только письмо А. Эйнштейна. Момент первый.

В начале письма А. Эйнштейн ссылается на мысленный эксперимент, проведенный Э. Шрёдингером. Но, этот эксперимент, всего лишь, установил реальность (не иллюзорность) квантовых систем, которые исследуются в системе нашего наблюдателя. В своей схеме Э. Шрёдингер, суммированием компонентов, типичных для аналогов квантовых систем, доказал реальность отдельно взятой квантовой системы - для нашего наблюдателя. «Наш наблюдатель» - это ученые мужи, сидящие за пределами ящика и наблюдающие процесс, происходящий в ящике (корзинке). Ничего другого эта схема доказывать не могла. Эйнштейн попытался привлечь схему Шрёдингера для утверждения совсем другого фактора - опять же, связанного с квантовой физикой. Он захотел показать существующую, по его мнению, неполноту описания квантовых систем и процессов, получаемых нашим наблюдателем в подобных исследованиях. По мнению А. Эйнштейна, другое - «более полное описание» квантовых систем и процессов наш космический наблюдатель, способен получить в будущем - при более глубоком изучении квантовых систем. В модели, приведенной Шрёдингером, мысленный эксперимент не отвечает на вопрос о возможности полного (или неполного) описания отдельно взятой квантовой частицы. Эксперимент Шрёдингера, всего лишь, подтверждает реальность этих частиц - для глобальной системы нашего наблюдателя. Чтобы ответить на вопрос «о полноте описания», нужно было дать развитие эксперименту Шрёдингера. Но, ни Э. Шрёдингер, ни А. Эйнштейн этого не сделали. Мы это сделаем здесь - вместе с Вами.

Чтобы понять, от чего нам нужно продолжать свое движение в мысленном эксперименте Шрёдингера, мы сосредоточим внимание на понятии «квантовая система» - вообще. Вслед за этим - рассмотрим роль различных наблюдателей в восприятии систем, состоящих из квантовых микрочастиц (например, фотонов) и параллельно рассмотрим восприятие различными наблюдателями нашей глобальной квантовой системы - Вселенной. Внутри этой квантовой системы находится наш космический наблюдатель. Там же находятся объекты, которые он исследует. Более того, мы, в мысленном эксперименте, будем вынуждены рассматривать не только нашу Вселенную, но и системы, подобные ей.

Продолжение эксперимента Шрёдингера имеет несколько общих точек с физическими идеями Ли Пейджа - с его новой относительностью (Leigh Page, “A New Relativity”, The Physical Review, February 1, 1936, v. 49, p. 254 – 268). Первоначально, нам нужно понять совсем немногое: первое - только то, что мы, в роли наблюдателя, находимся внутри своей глобальной квантовой

системы - Вселенной, и видим ее изнутри. Второе - нашу Вселенную, наблюдатель, внешний к ней, воспринимает в образе микрочастицы вещества или микрочастицы излучения. После анализа подобных восприятий мы должны были прийти к пониманию физики и объективной реальности квантовых систем и процессов. Но это может произойти только после физического завершения СТО Эйнштейна. Как раз, этого, ни тогда, ни позже, к сожалению, не произошло.

Доступ к почти полному описанию реальности квантовых систем, именно такого описания, о возможности которого подозревал А. Эйнштейн, мы получаем в случае сложного решения физической, а не математической задачи. Это произойдет, если наблюдатель, внешний к идеализированной Шрёдингером квантовой системе «ящик – кошка», совершит перемещения (в мысленном эксперименте) между подсистемами ящика, по очереди попадая в их «внутренности». Одновременно, такой наблюдатель должен будет описывать свои восприятия, каждый раз, в новых возникающих качествах исследуемых подсистем. Подсистемы, находящиеся в последовательно меняющихся образах, созданных «развитым» экспериментом Шрёдингера, наш перемещающийся наблюдатель будет воспринимать вместе с меняющимися качественными и масштабными признаками систем (подсистем), входящих в эксперимент.

В таком эксперименте, наблюдатель должен переходить из атома вещества, в счетчик Гейгера, в усилитель, в содержимое взрывчатки, в кошку, в пространство ящика рядом с кошкой. Более того, наблюдатель, претендующий на полноту описания квантовых систем и процессов, должен, в конечном счете, мысленно переместиться в пространство, внешнее к «квантовому ящику». Он должен оказаться в пространстве «чужой системы» - рядом с божественными фигурами ученых стариков - «внешних наблюдателей» квантовой системы с кошкой. Наблюдатель, во время своего движения в ящике - и за его пределами, должен описывать новые и старые квантовые системы (подсистемы), приобретающие для него, в каждом случае, образ новой «собственной» вселенной и старой вселенной, ставшей для него чужой. И тогда, оригинально перемещающийся наблюдатель, каждую новую квантовую подсистему, в которую он попадает, будет вынужден воспринимать своей «собственной» квантовой вселенной.

Внутри такой вселенной наблюдатель находится до своего нового квантового перехода. При этом, бывшая квантовая вселенная этого наблюдателя, также подвергнется квантовым преобразованиям: сначала, из глобальной квантовой системы она преобразуется в квантовую частицу вещества (например, в электрон или в кварк адрона), а затем, при следующем переходе наблюдателя, - в квантовую микрочастицу излучения (в фотон). В этом и состоит завершенный - не математический, а физический и реальный смысл релятивистского принципа относительности Х. Лоренца. Этот принцип связан не только с относительным движением подсистем, как считал А. Эйнштейн, но и с квантовым переходом подсистем между пространствами «старых и новых» квантовых систем, в том числе,

глобальных вселенных. Причем, вселенные преобразуются квантовыми переходами в микрочастицы различных типов. Об этом А. Эйнштейн ничего не знал и даже - не догадывался. Такие переходы возникают при достижении подсистемами релятивистских скоростей (v→c). Подобные квантовые процессы преобразований происходят относительно движущихся фотонов в пространствах глобальных квантовых систем и в пространствах квантовых микрочастиц, оригинально удаленных от нашего наблюдателя.

Незавершенность СТО А. Эйнштейна вызвана тем, что возникшая перед исследователями задача квантовой физики, требующая нахождения причин и следствий, присутствующих в релятивистской относительности, не была решена. Эта задача не могла быть решена из-за отсутствия «чисто» физического подхода, устраняющего проблему «незавершенности» квантового процесса. «Туманный путь», не способный определить детерминистский (познаваемый с помощью причинно-следственных связей) характер квантовых преобразований, проясняется только в одном случае: если во главу определения полноты или неполноты описания квантовых систем в физических исследованиях, ставится естественно-природная наука - физика, а не абстрактная математика. Математика не показывает качественных изменений, происходящих с системами и процессами.

В конечном счете, наш, «всюду проникающий» наблюдатель, в «его» и в нашем мысленном эксперименте, должен переместиться в пространство «более глобальное», в сравнении с тем, которое представляет собой пространство ящика с кошкой. Сложная идеализированная картина превращений - преобразований, связанных с системами и наблюдателями, представляет собой достаточно полный, но далекий аналог в отношении к реальным квантовым системам - микрочастицам излучений, частицам вещества и Вселенной в целом. Реальными аналогами идеализированных «подсистем Шрёдингера» являются кварки протонов, нейтронов или мезонов. Подобными «близкими» аналогами к квантовым вселенным будут электроны и другие лептоны. Системы, присутствующие в мысленном эксперименте Э. Шрёдингера, находят место в ряду природных аналогов, относящихся к множествам микрочастиц и к множествам вселенных.

Реальные преобразования квантовых частиц в квантовые вселенные, и подобные, но обратные преобразования - переходы от вселенных к частицам, связаны с принципами релятивистской СТО, но не Эйнштейна, а завершенной СТО. При этом: мы должны четко определять роль наблюдателя - внутреннего к квантовой системе, и - внешнего по отношению к ней. После этого, нам нетрудно найти причины возникновения квантовой неопределенности Гейзенберга, и мы однозначно это действие выполняем.

Главную роль в преобразованиях между квантовыми вселенными и системами квантовых частиц играют «тонкие» квантовые подсистемы - фотоны. Наш наблюдатель всегда воспринимает их в виде излучений. Фотоны, перемещаясь между системами вселенных, для внешних и внутренних наблюдателей, попадают в новые квантовые системы с новыми признаками - качественными и масштабными. Изменения происходят в

восприятии «нового» и «старого» наблюдателей. Наблюдатель, перешедший в новую квантовую систему, воспринимает свою «старую» квантовую вселенную не так, как он воспринимал ее прежде. Но, для фотонов и для такого наблюдателя, перешедшего в новые квантовые системы, новые глобальные системы и релятивистские преобразования, происходящие со старыми и новыми вселенными, будут инвариантны относительно друг друга. Другими словами - для фотонов, перешедших в новую квантовую вселенную, ничего не изменится в ней - в сравнении с тем, что недавно происходило в старой вселенной. В реальном времени «жизнедеятельности» фотонов изменится только бывшая их вселенная: из глобальной квантовой системы, в которой они «только что» находились, она превратиться в квантовую микрочастицу - сначала вещества, а затем - излучения. То, что до квантового перехода фотонов, наш наблюдатель описывал законами классической механики, после такого перехода, он или другой наблюдатель, созданный в новой вселенной, начинают воспринимать и описывать с помощью принципов квантовой механики - волновой. При таких переходах, для нового наблюдателя, «старые» реальные фотоны превращаются в виртуальные фотоны, или в другие виртуальные частицы, например, в виртуальные глюоны.

Количество таких преобразований будет соответствовать, как количеству типов виртуальных частиц - бозонов - переносчиков наблюдаемых взаимодействий, так и четко установленному количеству классических и неоклассических взаимодействий. Эти взаимодействия, как классические, так и неоклассические, проявляются между реальными частицами вещества и частицами излучений, а также - между их системами. Все эти физические процессы мы успешно наблюдаем. В конце концов, мы понимаем, что все квантовые переходы, основанные на фиксации различных взаимодействий, являются продуктом не только нашего восприятия, но и проявляются реально - не зависимо от того, присутствует или нет в системах наблюдатель. При отсутствии «живого наблюдателя» в квантовых и в классических системах, их просто некому будет изучать и описывать. Так или иначе, Законы Природы вынуждено проявляются независимо от наблюдателя.

Аналогом идеализированной квантовой системы Э. Шрёдингера (стр.6), являются реальные события, многократно фиксируемые со спутников при помощи специальной аппаратуры. Один из фотоснимков подобной системы и событие, происходящее с ней, демонстрирует нам аналог квантового преобразования, случившегося около 13 млрд. лет назад.

Снимок и комментарии к нему, приведены в книге «Узники Вселенной». Такой же снимок с пояснениями помещен в предыдущей моей статье в системе Интернет. В статье, в форме конструктивной полемики, я попытался раскрыть уязвимость позиции, занятой в теории познания нашими физиками-теоретиками. Вступление и три части этой статьи можно посмотреть на двух моих сайтах. Статья размещена под названием: «О единстве природных систем и процессов преобразований, о прогнозах Стивена Хокинга, связанных с наукой, и опять же - о теоретической физике и реальности». В

третьей части этой статьи я затронул вопрос об опасности, которая таится для земной цивилизации в проведении ядерных экспериментов, выполняемых на сверхмощном коллайдере - БАК'е. Такой опасности мы не подвергались раньше, когда атомные эксперименты проводились Эрнестом Резерфордом и другими исследователями без усилителей или выполняются сегодня - на коллайдерах небольших мощностей.

На БАК'е вероятность возникновения катастрофических последствий, при «удачно» проведенном эксперименте, для нас, резко возрастает. Почему? - из-за проявления экстремального, в нашей системе, квантового явления с энергетикой большей, чем мощность, первично потребляемая системой для разгона микрочастиц. В этом случае, действует один из законов Природы - «закон не сохранения энергии». Такое происходит, если процессы рассматриваются в отдельно взятой квантовой системе, например, - в нашей Вселенной. Об этом я говорил во второй и третьей частях статьи, в какой-то степени, обращенных к Стивену Хокингу. Здесь можно сказать по-другому: «Сегодня или завтра, или через 10 лет, но на сверхмощном коллайдере произойдут экстремальные события. Они будут аналогичны событиям, изображенным на рисунке - стр. 6 и на фотографии - стр. 13». Все тот же квантовый принцип неопределенности не позволяет нам точно предсказать энергетические параметры и время возникновения квантового взрыва, искусственно вызываемого на БАК'е.

Мы не способны сделать точное предсказание. Мы не можем узнать конкретно, когда и при какой первичной мощности произойдет этот квантовый взрыв. Он может произойти завтра, через год или через десять лет. Здесь точные предсказания невозможны из-за проявления квантовой неопределенности Гейзенберга. Но, что интересно: сегодня, мы не можем сделать даже приблизительного предсказания - с диапазоном разброса предполагаемого события во временно'м коридоре, более узком, чем 50 или 100 лет. Мы только знаем, что при увеличении первичной мощности на коллайдере, экстремальное событие произойдет в сроки, более близкие к нашему реальному времени. Чтобы среднестатистическим методом определить вероятность возникновения такого события, мы должны иметь опыт по собору и обработке данных, взятых из наблюдений за подобными событиями, но уже свершившимися в нашей системе. Такого опыта и таких данных у нас нет - и «слава Богу».

Сбор статистических данных о таких процессах совершенно нам не нужен - это предельно опасно. Первое же из подобных событий приводит нас к состоянию кошки, распавшейся на части. Это событие будет уменьшенным аналогом Большого Взрыва (фото - стр. 13). Наши опасения достичь столь печального исхода не должны привести к отказу от процесса познания. Но, продолжить подобные исследования совсем не означает создавать условия для искусственного возникновения экстремальных процессов в ближайшем к нам окружении. Аналогичные природные события мы довольно часто наблюдаем в нашей квантовой Вселенной. Этого вполне достаточно, чтобы

делать правильные выводы о создании квантовых систем, в том числе – вселенных, и строить близкие к реальности схемы их рождения и развития.

К познанию экстремальных процессов, а не к экспериментам, связанным с их выполнением, нам желательно привлечь не только физиков-теоретиков и физиков экспериментаторов, но изобретателей и инженеров. Сегодня, проявление экстремальной космической энергетики можно исследовать не только в мысленном эксперименте, но и в наблюдениях за поведением природных аналогов квантовых систем.

По поводу этого снимка можно сказать следующее: «Схема квантовой системы Э. Шрёдингера - это физическая идеализация, доказывающая в мысленном эксперименте реальность квантовой системы для космического наблюдателя. Чтобы более полно раскрыть такую идеализацию, мы можем обращаться к реальным прототипам квантовых микросистем. Они масштабно и качественно изменяются под действием принципа релятивистской относительности Х. Лоренца. С 1967 года американские военные спутники начали фиксировать странные межгалактические объекты. Один из подобных объектов показан на фотографии.

Объект был зафиксирован специальной аппаратурой, установленной на совместном датско-итальянском спутнике. Произошло это в самом конце прошлого века. Физики-теоретики до сих пор не подозревают, что такие объекты являются масштабно увеличенными копиями двухкварковых микросистем. Иначе: странные объекты, изображенные на снимке, представляют собою аналоги многочисленных мезонов, наблюдаемых как в космическом пространстве, так и в лабораторных исследованиях. Обычные, в нашем восприятии, мезоны состоят из пары разлетающихся микрочастиц.

Каждая такая микрочастица состоит из кварка и антикварка, имеющих противоположные условные (идеализированные) ароматы. Ароматы кварков относятся к их своеобразным энергетическим характеристикам, с помощью которых определяется степень нестабильности кварков в нестабильном атоме вещества или в мезоне. Итак, аналогами системы, изображенной на снимке, являются мезоны, состоящие из двух разлетающихся кварков. Эти кварки имеют противоположную энергетическую и пространственную ориентацию в окружающем их пространстве. Подобные события наблюдается в реальном времени нашего наблюдателя - внешнего к таким системам. Несмотря на то, что такие события мы наблюдаем только сегодня, «собственное время» странного проявления двух квантовых подсистем «отодвигается» на более ранний отрезок времени существования Вселенной. Реальность этих событий для нас проявляется только сегодня, несмотря на то, что эти события, для двух подсистем, на самом деле, происходили около 13 млрд. лет назад.

Две подсистемы, которые мы видим сегодня, своеобразно развиваются: они «надуваются», линейно перемещаясь в противоположных направлениях пространства. Совместное развитие двух аналогов квантовых подсистем отражено проявлением неполной пространственной С-симметрии. Такая симметрия связана с противоположным линейным перемещением подсистем. Почему эта симметрия неполная? – видно из снимка. Такая же неполная симметрия (Р), проявляется и во вращении подсистем в пространстве вокруг общей для них оси - по часовой стрелке и против.

Через несколько секунд, (по часам земного наблюдателя) после рождения такой системы, происходит ее полный квантовый распад. В нашем общепринятом понимании, то, что мы видим на снимке (стр.13) - это не квантовые системы или подсистемы, а их аналоги. Такие аналоги квантовых систем - мезонов - рождаются, развиваются и квантово распадаются. Подобные события дают ответ Стивену Хокингу, почему в реальной нашей жизни не может наблюдаться полная комбинированная СРТ- симметрия. Утверждение об отсутствии полной СР-симметрии в развитии систем вполне понятно. Относительно невозможности проявления Т-симметрии (любой полной или неполной), можно сказать, что на этом примере явно проявляется асимметрия времени (Т). Здесь одинаковая направленность процессов во времени видна в обеих квантовых подсистемах: для каждой из подсистем время «течет» в одном направлении - из настоящего в будущее. Это происходит, несмотря на то, что подсистемы в пространстве могут перемещаться в противоположных направлениях. Возврата к прошлому, для

реальных квантовых систем и их аналогов, нет и быть не может. Развитие всех квантовых систем и подсистем «устремлено» только в будущее – в направлении, указанной «стрелой времени». Время «течет» не так, как перемещаются материальные системы и системы, воспринимаемые квантовыми системами или излучением.

Сближаться и удаляться друг от друга могут системы и подсистемы, при их рассмотрении, как в реальных пространствах, так в идеализированных пространственных координатах. Время «течет» в сугубо своих - «временн'ых» координатах. В реальных квантовых системах, для всех внутренних подсистем, время «движется» только в одном направлении. Оно проявляет свою явно выраженную асимметрию к наблюдаемой реальности. И такое происходит, несмотря на то, что математика допускает противоположные значения временн'ых процессов - относительно нулевой точки, расположенной на соответствующей математической координатной шкале времени. Мы здесь не будем вспоминать о пространственно-временном континууме Германа Минковского, этого абстрактного и сильно идеализированного математического понятия, затрудняющего понимание и описание систем и процессов с «точки зрения» физики и реальности.

Мне остается закончить обсуждение письма А. Эйнштейна, адресованного Э. Шрёдингеру, обратив внимание на два момента. Один из них относится к теоретическим вопросам, связанным с физикой. Второй - имеет «под собой» существенную психологическую деталь. По мнению А. Эйнштейна, полное описание квантовой системы не может базироваться ни на понятии ускорения, ни на понятии частиц. Пригодным для этих целей А. Эйнштейн считал понятие поля. Что можно сказать по этому поводу? Понятие поля, принятое физиками-теоретиками, является своеобразным гибридом двух наук - абстрактной математики и естественно-природной физики. Математика в понятии «поля» может проявляться, начиная от применения любой геометрической аксиоматики с использованием дифференциального или интегрального исчислений; физика же проявляется - в ее возможности отображать волновые процессы преобразований, происходящие с микро- и макросистемами. Эти процессы реально происходят со средой пространства, с микро- и макросистемами в двух случаях: 1 - в областях раздела двух сред, например, в зоне раздела водной и воздушной среды и 2 - при передаче световых волновых преобразований (импульсов), происходящих в объемных пространствах со средой, но без областей пространственных разделов.

Иначе: реальные события происходят не в идеализированных полях, а в реальных пространствах со средой микрочастиц, подверженных волновым процессам преобразований. Это первое, второе заключается в том, что многие «полевые структуры», которые мы можем связывать с реальностью, демонстрируют свои разрывы, причем - различных типов. Но именно, на неразрывность полей сильно уповал А. Эйнштейн. Нужно понимать, что поля, применяемые физиками-теоретиками в исследованиях, это сильно идеализированные теоретические построения. И еще: нужно понимать, что, в конечном счете, чтобы перейти от идеализации к реальности, мы должны

найти реальные аналоги этим теоретическим полям - аналоги, которые могут подтверждаться наблюдениями. Мы уже знаем, что аналогами таких полей является среда пространств квантовых систем, в том числе - квантовых вселенных. Глобальными системами, по отношению к своему внутреннему наблюдателю, являются вселенные, подобные нашей. Всё множество вселенных, располагаются в пространстве среды внешней квантовой системы, более глобальной, чем находящиеся в ней системы - вселенные. На этом мы сегодня вынуждены завершить рассмотрение «природно-технологического» развития квантовых систем и процессов преобразований - в их связи с реальностью. Сделать мы это должны с одной небольшой оговоркой – любые квантовые процессы происходят всегда и только - «для определенного наблюдателя».

Мне остается выполнить обещание, данное Вам в этом материале. Выше по тексту разговор шел о психологическом и эмоциональном нюансе, заметно выраженным в письме А. Эйнштейна к Э. Шрёдингеру. Я пообещал его раскрыть. Мы можем задать вопрос: «Почему А. Эйнштейн, в своем письме, так пренебрежительно отозвался о лавочниках и инженерах?». Я здесь отдельно не рассматриваю эти две категории наших граждан и не пытаюсь исследовать, какая из них стоит выше или ниже на социальной лестнице благополучия, достоинства и уважения - в оценке этих факторов разными представителями общественности. Но, могу утверждать: «В странах Запада изменения, между этими категориями граждан, не были столь ярко выражены, как в постсоветских странах. В этой связи, «инженеры», в большинстве стран бывшего Союза, опустились на социальной лестнице значительно ниже «лавочников».

Многие, из представителей последней категории, сделались успешными экономистами, бухгалтерами, предпринимателями, бизнесменами, руководителями законно или незаконно приватизированных предприятий. Инженеры оказались хуже социально защищенными - их социальный статус сегодня мало отличается от низкого социального уровня наших рядовых пенсионеров. Можно сказать, что профессия инженера сегодня не престижна. Но, я смею утверждать, что в будущем цивилизацию смогут или не смогут спасти от предстоящих природных катастроф, именно, изобретатели и инженеры, а не бухгалтеры и экономисты. Благоприятный для всех исход наступит только в одном случае, если практические внедрения изобретателей и инженеров будут стимулированы заранее: с одной стороны - государствами и обществом, а с другой - завершенными теоретическими разработками - по всем научным направлениям. Новые идеи в теоретических направлениях могут исходить от физиков, стоящих на позициях первоочередного рассмотрения реальности систем и процессов преобразований. К физикам могут подключаться и другие ученые - вплоть до представителей медицины, генетики, геронтологии и «даже» - ботаники. Но, прогресс в науке произойдет только в том случае: если математика займет свое скромное место, как наука, используемая физикой и другими науками естественно-

природных направлений в «чисто» прикладном (функциональном) ее применении.

Я обещал ответить на вопрос: «Почему А. Эйнштейн плохо отозваться о двух категориях наших сограждан?». Все природные явления имеют под собой причинно-следственные связи. Такое свойство, объясняющее развитие систем и событий, ученые назвали «детерминизмом» - определенностью. Особенно ярко это свойство выражено в проявлении физических законов классической механики. Совершенно другое свойство прослеживается в принципах квантовой механики - волновой. Здесь реальность отдельно взятой частицы невозможно определить точно. Мы знаем, почему это происходит - из-за действия принципа квантовой неопределенности Гейзенберга. Мы об этом говорили раньше. В этих процессах причинно-следственные связи скрыты от нас под «пеленой» квантовой неопределенности, точно так же как от нас скрыты точные значения параметров квантовых систем - при количестве определяемых параметров - два и больше. Это свойство квантовых систем было названо «индетерминизмом» - неопределенностью.

Неопределенность отдельно взятых квантовых частиц поддается раскрытию не в точных значениях параметров, а в «общем» понимании природы квантовых систем и процессов. Такими же «общими» или неточными, в сравнении с классической механикой являются, способы среднестатистического определения значений параметров квантовых систем. Но все же, «физика и реальность», такого неполного раскрытия, делается нам доступной, и это происходит только после определения причин возникновения квантовой неопределенности Гейзенберга. Раскрыв эти причины, мы, в квантовых системах, определяем то, что от нас ускользало, прячась за «пеленой» квантовой неопределенности. Но, это «то» делается реальным только в понимании наблюдателя уже не внешнего к квантовой системе, а внутреннего к ней, т. е. - находящегося внутри квантовой системы.

Новое «видение» квантовой системы делается новой реальностью для внутреннего наблюдателя, «вдруг» начавшего воспринимать новую квантовую систему изнутри. Иначе: для полного раскрытия квантовых систем, нужен переход наблюдателя между глобальными квантовыми системами. Это будет квантовый переход наблюдателя между вселенными. Почему квантовый переход, а не любой другой переход между любой другой системой, например классической – механической, как у Галилея? Точный физический смысл такого перехода – тема отдельной статьи. Но, здесь мы уже определили, что при квантовом переходе, квантовая вселенная преобразуется в квантовую микрочастицу. Переход наблюдателя между квантовыми системами сегодня может происходить только в мысленном эксперименте. Такой переход подобен реальному квантовому переходу фотонов между материнскими квантовыми системами - между двумя электронами или кварком атомного ядра и электроном, или - между двумя вселенными, расположенными в «более глобальном» пространстве, чем пространство вселенных, исследуемых в нашем мысленном эксперименте.

Идеализированный переход наблюдателя между аналогами квантовых систем помог нам выполнить Э. Шрёдингер. Сделал он это в своем мысленном эксперименте. Для этого он использовал аналог квантовой системы, реальность которой для нашего наблюдателя ученый сумел раскрыть в виде событий, происходящих с кошкой и другими подсистемами условной квантовой системы. Мы с Вами сумели продолжить этот эксперимент. Мы заставили наблюдателя перемещаться между подсистемами условной квантовой системы. Каждый раз, при очередном переходе, наблюдатель воспринимал квантовые подсистемы по-новому. При каждом новом своем переходе, такой наблюдатель новые подсистемы рассматривал изнутри. После каждого такого перехода, новые квантовые системы (подсистемы) такой наблюдатель вынуждено воспринимал в образах систем и подсистем, подчиненных законам классической механики, а пространство их окружающее - своим космическим пространством. Системы, оставшиеся с внешней стороны, по отношению к такому наблюдателю, он, с одной стороны, начинал воспринимать в образах квантовых микрочастиц, подчиненных принципам механики квантовой - волновой, а с другой стороны - внешними к нему вселенными, недоступными для наблюдений.

Мы раньше уже подчеркнули, что параметры квантовых систем и закономерности, проявляемые между отдельными квантовыми системами, для внешнего к этим системам наблюдателя, определяются среднестатистическим методом. Классические законы Галилея, Кеплера, Ньютона определяют природное, достаточно точное взаимодействие, происходящее между системами и подсистемами - для наблюдателя, находящегося внутри квантовой системы. Мы здесь, вместе с Вами, выполнили то, чего не сделал А. Эйнштейн в развитии эксперимента Шрёдингера.

Можно только предположить, почему А. Эйнштейн так неуважительно высказался о лавочниках и инженерах. Я считаю, что всем нам, относящимся к homo sapiens, доступно понимание больших и малых открытий, которые были сделаны в науке и в физике, в том числе. Более того, мы все можем решать, какие открытия нам необходимо выполнить в будущем. Мы их вынуждены будем сделать, если захотим выжить в квантовом мире предельно больших энергий излучений при малом количестве вещества. Случай с письмом А. Эйнштейна, в котором он рассуждает о лавочниках и инженерах, относится не к физике, а к психологии и немного - к психиатрии. Все пережитое личностью, особенно в раннем детстве, оставляет свои следы на долгие времена, часто - на всю оставшуюся жизнь. Я считаю, что в письме к своему единомышленнику о взглядах на мир физических идей, Эйнштейн был искренен. Более того, он, в какой-то степени, облегчил свою душу перед товарищем, рассказав ему о том, что у него наболело.

К тому времени (1950 г.) А. Эйнштейн многого добился в жизни: было научное признание, даже слава. Он стал всемирно известным ученым, уважаемым и достаточно обеспеченным человеком. Казалось, все хорошо, но не было душевного равновесия. Его отсутствие могли вызывать несколько

причин. Одна из них связана с творческой работой ученого-теоретика. В конце своего творческого пути А. Эйнштейн резюмирует допущенные теоретические ошибки и подводит итог нерешенным проблемам. Ошибок было несколько, были даже «кричащие». Они хорошо известны в научных кругах. В основном, эти ошибки были вызваны отсутствием правильных выводов в двух ТО Эйнштейна, связанных с релятивистскими принципами относительности Лоренца.

Некоторые из теоретических ошибок А. Эйнштейна были исправлены другими учеными. Так, в корректировке и выводах ОТО, многого достиг Карл Шварцшильд, а в корректировке СТО в ее отношении к реальному поведению Вселенной - проявил себя Александр Фридман. У Эйнштейна периодически возникали напряжения в общении с оппонентами, с прессой и ответами на письма читателей. Ученому задавали непростые вопросы, на которые нужно было отвечать. А. Эйнштейн понимал, что его общая теория относительности (ОТО) не завершена. Но, о незавершенности своей первой теории относительности - специальной - он не подозревал до конца своих дней. Творческие неудачи вызывали у Эйнштейна душевный дискомфорт.

Высказывание ученого относительно «лавочников и инженеров» - это его эмоциональный срыв. Почему «лавочники»? В детстве и в юности Альберта Эйнштейна «лавки» отца и дяди кормили их семьи. Это было непростое время. Строгая мать Альберта постоянно внушала сыну, что он в жизни сможет достичь большего, чем его отец смог добиться торговлей. Альберт это впитал, осознал и многого достиг. Когда это случилось, то, возможно, между его настоящим и прошлым создалось своеобразное отстранение - разрыв. Возможно, что в сознании А. Эйнштейна такой разрыв между прошлым и настоящим оказался достаточно жестким, и впоследствии, вызвал у него не вполне осознанную неприязнь к прошлому.

Что касается затронутой в письме незавидной участи для инженеров в их теоретическом творчестве, то этому высказыванию А. Эйнштейна находится другая причина - небольшая психологическая травма ученого. Известен факт участия А. Эйнштейна в работе одного конструкторского бюро по проектированию нового образца самолета. Работа была организована немецким Обществом воздушного транспорта в 1915 году. А. Эйнштейн, уже после избрания его в Берлинскую академию наук, откликнулся на призыв к ученым и принял участие в создании нового самолета. Он спроектировал крыло, которое в разрезе имело форму выгнутой кошачьей спины. При испытании, опытный образец не оправдал предъявляемых к нему элементарных требований - самолет оказался слишком ненадежен в управлении, поэтому его дальнейшее участие в проекте было закрыто.

Возможно, что А. Эйнштейн, в свое время, эмоционально пережил эту неудачу - отсюда возникла неприязнь к инженерным разработкам и - к инженерам, в том числе. В природе, как в поведении и в творчестве человека - все детерминировано: все имеет свои причинно-следственные связи. Но такие связи не всегда видны исследователю, находящемуся вне события - наблюдающему за ним со стороны. Особенно, такие связи затруднены для

понимания, если они рассматриваются в квантовых системах. Здесь не оправдывается известное утверждение: «со стороны видней».

В квантовых системах все обстоит иначе: «со стороны» (при удалении квантовой системы от наблюдателя) мы видим совсем не то, что видим, находясь внутри системы. «Со стороны» - внешний к такой системе наблюдатель - слабо определяет не только «внутренности» квантовой системы, он «плохо видит» квантовые системы целиком. Такой наблюдатель воспринимает квантовые системы в образах ускользающих от него микрочастиц. Под «плохим видением» отдельных квантовых микрочастиц подразумевается не только визуальные восприятия, но и другие «искажения», возникающие от проявления квантовой неопределенности Гейзенберга. Но, одновременно, вместе с плохим видением отдельных квантовых систем в образах квантовых микрочастиц, наблюдатель, оригинально удаленный от предмета своего исследования, на удивление, хорошо видит большие массивы удаленных от него квантовых микрочастиц - он видит их множества в процессах волновых преобразований. Довольно часто, а точнее - всегда, выделенные из таких сообществ отдельные квантовые частицы почти недоступны для восприятия, исследования и осознания. Такое наше «непонимание» происходит «с точки зрения» реальности в привычных для нас образах, созданных классической механикой. В случае квантовой механики, кроме неопределенности Гейзенберга, в какой-то степени, нас дополнительно «дезориентирует» два фактора: проявление математического принципа релятивистской относительности Лоренца и промежуточное действие физически незавершенной СТО Эйнштейна.

Чтобы в квантовых исследованиях получить положительный результат, связанный с определением реальности квантовых систем и подсистем, нам желательно в квантовую систему Э. Шрёдингера «ящик – кошка» вводить наблюдателя. Наблюдателем может сделаться и сама кошка или любой другой компонент системы. Такой акт исследования соответствует предложенной доктором Ли Пейджем схеме, рассматривающей фотон своеобразным наблюдателем в космическом пространстве. Но тогда, нам может показаться, что реальность или иллюзорность квантовой системы зависит от акта наблюдения. Об этом и сказал Эйнштейн в письме. Чтобы такой зависимости не возникало, мы можем предположить, что гипотетический наблюдатель в любом компоненте квантовой системы, находится независимо от внешнего наблюдателя, т. е. - от нас с Вами. Но тогда, с учетом фактора «независимости» квантовой системы от внешнего наблюдателя, мы должны уже «не вводить», а «находить» наблюдателя во всех атрибутах идеализированной квантовой системы: от радиоактивного атома - до кошки и внешнего пространства рядом с ящиком. Эта психологическая, а не физическая новация, в наших мысленных исследованиях позволяет достичь значительных преимуществ в наших мысленных исследованиях. После этого, нам легче проводить мысленные эксперименты над реальными квантовыми системами или над их реальными аналогами. Детально показать, что подобные осознания объективной

реальности нам дают физические и психологические методы исследований, а не математические, - в пределах одной статьи не представляется возможным. Поэтому, скорее всего, - будет продолжение.